Подарок

Этой ночи Славамир ждал всю свою жизнь. По крайней мере, большую её часть.
Теперь, когда седина посеребрила его голову и бороду, а зоркость глаз была совсем не та, что в молодости, он научился видеть внутреннем взором, взором, который не обманет ни хитрость врага, ни холодность друга.
Он был стар, но ещё крепок, как древний дуб, и его мастерство славилось далеко за пределами его кузни. Мечи и кольчуги, ножи и щиты со знаком ворона обрастали легендами. А кони, подкованные им, летали быстрее ветра, спасая хозяина от злой холодной Мораны и обгоняли её охоту. Он мог бы гордится своей не в пустую прожитой жизнью, но без этой ночи он бы считал её напрасной.
Когда-то, будучи ещё совсем мальчишкой, он узнал, что значит горе. Не боль, которая постепенно проходит, не обида, что похожа на порез пальца, вспыхивает резко, но так же быстро и гаснет. Он видел, как горит его дом, видел маленькую сестренку, затоптанную лошадьми, и мать, истыканную стрелами, выкрашенными в синий цвет. Он видел, как его отец, такой большой и сильный, бросается на их защиту. И видел, как вороной клинок входит в его грудь, пронзая кольчугу.
Сам он спасся чудом, его укрыл какой-то старик в святилище Перуна. И вот тогда Славамир и поклялся, поклялся самому Богу молний и грома, что скуёт такую кольчугу, которой не страшен будет ни меч, ни копье, ни стрела, ни топор.
И вот теперь через много лет, она была сотворена. Старец провёл мозолистой рукой по её поверхности, источающей силу. Вспомнил, как искал по болотам железо да не любое, а лишь то, что подсказывали болотные хозяева, нередко требующие за него кровавую жертву. И не мало черных кур и козликов променял он, на холодный метал, но не разу не пролил кровь человеческую, с детства он понял, что ни одна мечта на свете не стоит этого. Но, не смотря на все усилия, железо доставалось ему по крупинкам и лишь в грозовые дни и ночь, когда Перун давал бой злу, он ковал и клепал колечко за колечком. Медленно и верно продвигая свою работу.
Когда он впервые появился в кузне, худой и голодный, Данила, старый его учитель, усмехнулся: «Вот так ученик».
Но, увидев огонёк, что блестел в глазах мальчишки, точно в них сиял только что откованный клинок, взялся обучать недокормыша. И не ошибся. Вскоре Славамир обошёл своего наставника в мастерстве.
Давно не было Данилы, давно стёрлись боль и ненависть, в душе остались лиши грусть и выговоренная в святилище клятва. Давно уже подготовил Славамир себе замену, передав ученику все премудрости мастерства. Осталось последнее.
И вот, наконец, пришла эта ночь. Гроза возникла как-то сразу ниоткуда. Стало трудно дышать, и жара сделала кожу липкой. Природа испуганно притихла, даже озорник ветер перестал играть листвой, а потом, точно испугавшись приближения великого, рванул с места и промчался по верхушкам медовых сосен. В небе сверкнул клинок и ударил яростно о щит, громом возвестив начало битвы, и разразилась она, упав тьмой разрываемой в клочья великой схваткой добра и зла.
Старый мастер подставил лицо струям воды и улыбнулся небесам. Затем завернул в шкуру барана кольчугу и пошёл к святилищу уверенно и скоро. Ему и не нужно было видеть дорогу, он чувствовал её ногами.
Святилище находилось на холме, открытое всем ветрам и близкое небу. Прежде чем подняться по крутой тропинке к вершине холма Славамир снял сапоги. Теперь не многие скидывают обувь и оставляют оружие у подножья, времена менялись. Откуда-то из далека шли слухи, что вскоре старые Боги уйдут. Но старик не хотел в это верить. Уже насквозь мокрый он поднялся к святому месту, развернул кольчугу и положил на громадный пень стоящий в середине вершины когда-то бывший огромным дубом, погибшим в такую же точно ночь.
Статуя Перуна, вырезанная из камня, в свете молний казалось, улыбается.
— Вот и сдержал я свою клятву, — произнёс старик, тяжело дыша после подъёма.
И услышал Перун, и раскололось небо, и стрела молнии ударила в кольчугу, раскалив её до красна. А когда Славамир омываемый струями дождя подошёл к пню, увидел он, что блестит его детище точно чёрный конь после длительной скачки.
Он поднял уже холодную кольчугу и каждое колечко, которое он знал наизусть, теперь источало могучею силу и красоту. Подержал старик так ее, а потом положил на пень и пошёл прочь, тихо говоря себе и ночи:
— Такую кольчугу носить только великому герою, а не дряхлому старцу, отдай её Перун тому, кто достоин, а я сдержал свою клятву.
А за его спиной статуя Перуна поклонилась уходящему человеку, и гром прогремел раскатисто и гулко…