Облака

Он, щурясь, смотрит на пламя костра, а я смотрю на него, и он это знает, только виду не подаёт. Просто улыбается чему-то и протягивает ладонь к пламени, точно к дикому зверю, и огонь осторожно тянется к нему.
— Ты колдун, — я не спрашиваю, я утверждаю.
Его улыбка становиться шире, он поворачивается ко мне и протягивает руку. Я усмехаюсь, чуть-чуть горько:
— Я не огонь и не зверь, твоя магия тут бессильна.
Рука опускается, улыбка гаснет:
— Как чувствует себя та девушка, что ты привела с собой?
— Устала, целый день с рюкзаком, с непривычки это не шутка.
— Где она?
— Спит в моей палатке, — ловлю себя на том, что немного раздражена. Неужели ревную? Тут же гашу подступившее чувство, понимая, что это глупо. Пусть он сколько угодно смотрит на меня, ничего ему не прочесть по моему бесстрастному лицу. Я играю в индейца. Я всегда в кого-нибудь играю, лишь бы не вспомнить саму себя. — Она очень одинока.
— Как когда-то была ты.
— Я?
— Помнишь нашу первую встречу?
— Ещё бы, ты мне тогда показался таким мерзким типом.
Смеётся:
— Я ничуть не изменился.
— Знаю, но я уже привыкла. И ты ошибся, я не была одинокой. Можешь мне не верить, но я вообще не знаю, что такое одиночество.
— Врёшь?
— Нет. Я не понимаю, как человек может быть один.
— Да запросто.
— А ты помолчи и послушай. Ты слышишь? Ветер шуршит травой, вздыхает в раздумье море. Ты слышишь голос гор вдали?
— Фантазёрка.
— Нет, тут голос гор очень громкий, они зовут. Я слышу этот зов даже далеко-далеко отсюда, в своём родном городе, сквозь пустые разговоры и режущий гвалт машин. Это похоже на песню, и она не позволяет мне оставаться одной. Но даже когда я уезжаю отсюда, у меня есть реки, леса, небо. Они говорят со мной.
— Что же они вещают тебе? — усмешка.
— Они говорят, что я не одна. А ещё у меня есть книги, и музыка, и люди, которых я люблю. Даже если они не рядом, я всё равно знаю, что где-то они вспоминают обо мне и от этого очень тепло. Да, мне бывает грустно, больно и тоскливо, но не одиноко.
Он задумчиво смотрит в огонь и молчит, я тоже молчу, я думаю, о том, что лето закончилось, ночи стали темнее и холодней. И ещё о том, что завтра мы покидаем Крым.
— Помнишь то, что я сказал тебе на вершине, в тот момент, когда мы стояли в облаке?
— Ты ничего не говорил, тебе показалось.
— Я сказал, что люблю тебя, вот что я сказал в облаке.
— Знаешь, облака — они такие не постоянные. Мгновение — и разлетелись по ветру так же, как и слова, сказанные в них.
— Я люблю тебя много-много лет, с той минуты как увидел.
— Тогда зачем ты ждал так долго? — голос дрогнул, но я взяла себя в руки. — Если бы ты сказал эти слова той глупой маленькой девочке, она бы умерла от счастья.
— Я говорю это сейчас. И я вовсе не хочу, что бы она умирала.
— Но, так или иначе, той девочки уже нет, она умерла от времени, и поверь, этот вариант смерти не был лучшим, — я поднимаюсь, — не стоит продолжать этот разговор.
Спускаюсь по тропинки к морю, скидываю одежду и бросаюсь к воде, а потом лежу на упругих волнах, которые покачивают меня нежно-нежно, точно успокаивая, и мне хочется кричать от боли. Я ведь тоже люблю его. Только я люблю бродягу и скитальца с крыльями романтики за спиной. Я вовсе не хочу видеть его в домашних тапочках с газетой в руках. И не хочу появляться перед ним в стареньком халатике. Не хочу спорить из-за того какую передачу смотреть по телевизору. Это может уничтожить что угодно, любые чувства. И поэтому я должна быть сильной. Завтра мы расстанемся, и всё, что между нами будет — это свет монитора. Всё, что я оставлю ему, как всегда, это адрес моей электронной почты — глупою комбинацию букв и цифр. Я не хочу терять свою любовь, пусть однажды она растает и моя почта будет пуста, пусть настанет лето, когда мы не встретимся, не поставим рядом палатки. Но в моей жизни будет чудо, которое я не сломаю собственноручно.
По моим щекам текут слёзы, они смешиваются с соленой водой моря. Моя частичка остаётся здесь. А в небе плывёт то самое облако, кто знает, может быть, оно будет проплывать и над моим домом и, выглянув в окно, я узнаю его. Да, я не могу быть одинокой, ведь я часть этого мира…

…Воспоминания, воспоминания… Я прогоняю их прочь, борясь с чувством горечи, подступившим к горлу, скорее всего, я была не права и, возможно. я больше никогда не увижу своего колдуна. И он так и не узнает, что покорил не только пламя, но и моё сердце.
Огонь тянется ко мне, как старый добрый друг, я чувствую ладонью его жаркое дыхание. В этот раз у костра сидят совсем другие люди, но это не мешает мне быть один на один с пламенем и воспоминаниями.
Длинноволосый парень перебирает струны гитары, девочки глядят на него с нескрываемым восторгом. А он, закончив песню и отложив инструмент, садится рядом со мной:
— Ты колдунья, — он не спрашивает, он утверждает.
Я улыбаюсь, но продолжаю смотреть на огонь.